Этот документ описывает условия нашей психотерапевтической работы: формат встреч, права и ответственность сторон, конфиденциальность, границы, оплату, отмены, онлайн-работу и кризисные ситуации.
Его цель — сделать терапию понятной, безопасной и прозрачной. Вы можете задавать вопросы по любому пункту, просить пояснений, обсуждать сомнения и предлагать изменения, если что-то в формате работы вам не подходит.
Психологическое консультирование и психотерапия — это формы профессиональной психологической помощи. Консультирование чаще направлено на работу с конкретным запросом, актуальной ситуацией, выбором, кризисом или адаптацией. Психотерапия обычно предполагает более глубокую и регулярную работу с устойчивыми паттернами, симптомами, эмоциональными трудностями, отношениями, травматическим опытом и качеством жизни.
В моей практике эти форматы могут пересекаться: иногда мы работаем краткосрочно и фокусно, а иногда — более длительно и глубоко. В начале работы мы вместе уточняем запрос, выбираем подходящий формат и можем пересматривать его по мере изменения ваших потребностей.
Я работаю интегративно, с опорой на методы когнитивно-поведенческой терапии и современные доказательные подходы. В работе могут использоваться элементы КПТ, схема-терапии, поведенческой активации, экспозиционных методов, навыков эмоциональной регуляции, психообразования, работы с травмой, а также психодинамическое понимание отношений, повторяющихся сценариев и внутренних конфликтов.
Ваше участие в терапии добровольно. Вы имеете право:
Моя задача — не заставлять вас, а помогать принимать информированные решения о своей терапии.
Сеттинг — это рамка, внутри которой происходит терапия: регулярность встреч, длительность сессии, оплата, правила отмены, границы контакта, конфиденциальность и способ взаимодействия.
Эта рамка нужна не для жёсткости или контроля, а для предсказуемости, безопасности и устойчивости процесса. В стабильной рамке легче исследовать сложные чувства, замечать повторяющиеся паттерны и постепенно пробовать новые способы отношения к себе и другим.
Иногда чувства к самой терапии, ко мне как терапевтке, к оплате, правилам, перерывам, отменам или границам контакта могут становиться важной частью работы. Это можно обсуждать. Злость, разочарование, стыд, недоверие, желание уйти или страх быть отвергнутым — не являются чем-то неправильным. Это может быть важным материалом для понимания вашего опыта и отношений.
Обычно сессия длится 50–60 минут. Частота встреч: раз в неделю, раз в две недели или по договорённости.
В начале терапии мы можем посвятить несколько встреч оценке запроса, истории трудностей, текущего состояния, ресурсов, рисков и целей. После этого мы вместе формулируем предварительный план работы. План не является жёстким — мы можем пересматривать его, если меняется запрос, состояние или обстоятельства жизни.
Если вы опаздываете, сессия обычно всё равно заканчивается в заранее назначенное время — это нужно, чтобы сохранять расписание и границы работы. Если по моей вине сессия начинается позже, мы либо продлеваем встречу, если это возможно, либо договариваемся о компенсации времени.
Если опоздания повторяются, мы можем обсудить это не как «нарушение», а как часть процесса: что мешает приходить вовремя — тревога, усталость, перегрузка, СДВГ, избегание или другие факторы.
Терапия — это совместный процесс. Я отвечаю за профессиональную рамку, этичность, безопасность, методы, наблюдение за процессом и свою компетентность. Вы отвечаете, насколько это возможно, за участие в работе, обратную связь, честность в отношении своего состояния и готовность исследовать происходящее.
В КПТ и других подходах мы можем использовать домашние задания: дневники, наблюдения, упражнения, поведенческие эксперименты, работу с мыслями, планирование активности, техники регуляции. Это не экзамен — если что-то не получилось, мы не обвиняем вас, а исследуем, что помешало.
В работе мы можем учитывать особенности нервной системы, травматический опыт, чувствительность к стыду, сенсорную перегрузку, трудности с концентрацией, памятью, планированием и эмоциональной регуляцией.
Если вам сложно выполнять задания, приходить регулярно, быстро отвечать, говорить вслух, смотреть в камеру или выдерживать паузы — это не будет рассматриваться как «плохая мотивация». Мы можем адаптировать формат: больше структуры, письменные материалы, визуальные схемы, короткие задания, больше пауз или более медленный темп.
Всё, что вы рассказываете на сессиях, является конфиденциальным. Я не передаю информацию третьим лицам без вашего согласия, за исключением ситуаций, связанных с серьёзной угрозой безопасности или требованиями закона.
Я могу обсуждать случаи на супервизии или интервизии для повышения качества работы. В таких случаях я не раскрываю идентифицирующие данные и максимально обезличиваю материал. Супервизия является стандартной частью профессиональной практики.
Психотерапия не является службой экстренной помощи 24/7. Я могу не иметь возможности быстро ответить между сессиями — особенно вечером, ночью, в выходные или во время отпуска.
Если у вас возникает острый риск причинить вред себе или другому, сильный суицидальный кризис, состояние потери контроля, угроза насилия, психотическое состояние или тяжёлое самоповреждение — важно обращаться в местные экстренные службы, на кризисную линию, к врачу-психиатру или в ближайший пункт неотложной помощи. Если такие риски возможны, мы можем заранее составить кризисный план.
Если мы работаем онлайн, важно, чтобы вы находились в приватном месте, где вас не слышат другие, и чтобы у вас было достаточно стабильное интернет-соединение. В начале онлайн-работы я могу попросить указать страну и город, где вы находитесь во время сессии, а также экстренный контакт — это нужно не для контроля, а для безопасности. Запись сессий возможна только по отдельной взаимной договорённости.
Если связь прерывается, мы:
Стоимость сессии: индивидуальная — 220 zł, парная — 320 zł, групповая — 130 zł. Способ оплаты обсуждается в начале работы (перевод / наличные / BLIK). Оплата вносится до встречи.
Оплата является частью терапевтической рамки. Если вокруг неё возникают чувства — тревога, вина, злость, стыд, ощущение долга или сопротивление — это можно обсуждать в терапии.
Отмена или перенос возможны не позднее чем за 24 часа до встречи. Если сессия отменяется позже или клиент не приходит, она оплачивается полностью. Это правило нужно для устойчивости расписания и терапевтической рамки.
Если отмены повторяются, мы можем обсуждать их терапевтически: что мешает регулярности — перегрузка, избегание, протест, страх близости, финансовое напряжение или другие причины. Если я вынуждена отменить встречу, я сообщу об этом как можно раньше и предложу перенос.
Иногда в терапии бывают перерывы: отпуск, болезнь, праздники, жизненные обстоятельства. По возможности мы обсуждаем их заранее. Перерывы могут вызывать разные чувства — облегчение, злость, тревогу, ощущение покинутости — и это можно обсуждать.
Сессия завершается в обозначенное время. Иногда это может быть фрустрирующим, особенно если тема эмоционально насыщенная, поэтому мы можем заранее оставлять несколько минут на подведение итогов и стабилизацию.
Между сессиями можно писать по организационным вопросам: перенос, оплата, ссылка на встречу, короткое уточнение по домашнему заданию. Мессенджер или почта не заменяют терапевтическую сессию, и я могу отвечать не сразу.
Если вам хочется написать что-то эмоционально важное, мы можем договориться, как с этим обращаться: например, вы записываете это для себя и приносите на сессию, или отправляете короткое сообщение с пониманием, что подробный ответ будет уже на встрече.
Наши отношения являются профессиональными. Я не вступаю с клиентами в дружеские, романтические, сексуальные, финансовые или другие двойные отношения, которые могут повредить терапии, безопасности или объективности. Я не принимаю значимые подарки или услуги, которые могут нарушить границы.
Если мы случайно встречаемся вне терапии, я не буду первой обозначать, что мы знакомы, чтобы сохранить вашу конфиденциальность. Вы сами выбираете, здороваться или нет.
Я не добавляю клиентов в личные социальные сети и не веду терапевтическую переписку в комментариях или публичных пространствах. Если вы подписаны на мои профессиональные страницы, важно понимать, что это не является частью терапии, и контент не заменяет индивидуальную работу. Я не использую информацию из ваших соцсетей в терапии, если вы сами не приносите её в работу.
Иногда я могу кратко рассказывать что-то о своём опыте, если это помогает терапевтическому процессу. При этом фокус терапии остаётся на вас. Если вам кажется, что я говорю о себе слишком много или слишком мало, это можно обсуждать.
Я не принимаю жизненные решения за клиента и не даю директивных советов в стиле «вам нужно сделать именно так». Моя задача — помогать вам лучше понимать себя, свои чувства, потребности, страхи, внутренние конфликты, варианты выбора и возможные последствия.
В некоторых ситуациях я могу быть более структурной и прямой — например, при рисках безопасности, тяжёлой депрессии, самоповреждении, РПП, насилии или необходимости обратиться к врачу.
Я могу вести краткие записи о нашей работе: дата сессии, основные темы, цели, интервенции, договорённости, риски, домашние задания и динамика состояния. Эти записи нужны для качества, непрерывности и безопасности терапии.
Ваши данные хранятся в соответствии с принципами конфиденциальности и защиты персональных данных. Отдельно я могу предоставить информацию о том, какие данные собираются, с какой целью, как долго хранятся и какие у вас есть права в отношении этих данных.
Я не назначаю медикаменты и не отменяю назначения врача. Если в процессе терапии возникнет необходимость в медицинской или психиатрической консультации, я могу рекомендовать обратиться к соответствующему специалисту.
Если вы уже принимаете лекарства, наблюдаетесь у психиатра, имеете диагноз или проходите лечение, важно сообщить мне об этом — это может быть значимо для понимания состояния и планирования терапии.
В начале и в процессе терапии я могу задавать вопросы о суицидальных мыслях, самоповреждении, насилии, употреблении веществ, расстройствах пищевого поведения, импульсивном поведении или психотических симптомах. Эти вопросы не задаются для осуждения — они нужны, чтобы понимать уровень безопасности и выбирать подходящий формат помощи.
Если я понимаю, что текущий формат недостаточен или небезопасен, я могу рекомендовать дополнительную помощь: психиатра, кризисную службу, групповую поддержку, более интенсивную терапию или другого специалиста.
Вы можете завершить терапию в любой момент. При этом желательно обсудить завершение заранее, чтобы мы могли подвести итоги, оценить прогресс, обсудить риски рецидива и составить план дальнейшей поддержки.
Я также могу предложить завершение или перенаправление к другому специалисту, если понимаю, что ваш запрос выходит за пределы моей компетенции или текущий формат не помогает. Резкое желание прекратить терапию тоже можно обсуждать — к этому можно отнестись бережно.
В терапии могут возникать напряжение, несогласие, разочарование, злость, стыд, скука, недоверие или желание быть «удобным» клиентом. Это можно и важно обсуждать — обратная связь помогает сделать терапию более безопасной и полезной. Вы можете говорить мне, если:
Любой пункт можно обсудить и уточнить до начала работы.